Эксклюзивное интервью. На вопросы о КНДР отвечает Павел Геннадиевич Былевский – кандидат философских наук, ученый секретарь Российского общества по изучению идей чучхе.

- Павел Геннадиевич, спасибо, что нашли время ответить на наши вопросы. Вы, наверно, едва ли не единственный из русских философов, кто прошел подготовку в Академии чучхе в Пхеньяне. Кого из зарубежных философов там проходят – Маркса, Энгельса?
П.Б: - Да, не знаю других, но наверняка может быть, что еще кто-то проходил. Могу сказать, что Маркса, Энгельса, Ленина чтут как предтеч, некую подготовительную стадию – для сравнения, как в советском марксизме-ленинизме относились к Фурье, Сен-Симону, Оуэну, Фейербаху, Гегелю. Это были очень важные, достойные уважения основоположники, некая предыстория общественных наук. То есть генетическая связь с марксизмом однозначно присутствует. А собственная история современной корейской философии чучхе начинается, конечно, с товарища Ким Ир Сена.

- Как организована их система гуманитарного образования и науки? Что общего с нашей (пост)советской системой, какие характерные отличия?
П.Б: - На основании личного пребывания – мне они показались практически идентичными. Единственное, очень мощное и сильное отличие от позднесоветского общества, в котором я получал образование – это очень искреннее отношение к предмету изучения, к идеям чучхе. О них знают все, начиная от партийных и государственных работников и заканчивая людьми самых простых профессий, и способны четко и внятно изложить их сущность.

- Почти по Платону – государство, где все философы?
П.Б: - Да, кто-то больше, кто-то меньше. Философы не по профессии, а опять-таки, по моему впечатлению – это глубоко внутреннее.

- Одной из причин кризиса идеологии в позднем СССР стал её отрыв от народных масс, схоластичность формы: на партсобраниях секретари читали переписываемые друг у друга доклады с одними и теми же штампами, а слушатели спали. Методику преподавания диалектического материализма, интереснейшей, в общем-то, науки, многие до сих пор вспоминают со скрежетом зубовным. Как в КНДР решают эту проблему?
П.Б: - Вот в КНДР как раз идеология существует как в «высоколобом» варианте, то, что интересно специалистам, так и в очень простых и доступных публицистических, художественных, и других самых разных формах. Например, есть книга «Товарищ Ким Чен Ир – народный руководитель» - там изложены подлинные события, очень поучительные, интересные, но в такой форме и таким языком, что это увлекательное, эмоционально поражающее чтение.

- А нет, скажем, комиксов для детей и подростков?
П.Б: - Я не видел, но может, нам что-нибудь создать для наших сограждан? Идеи чучхе открывают огромнейший простор для творчества.

НАСТАЛО ВРЕМЯ ОБНОВЛЕНИЯ ИДЕЙНОГО БАГАЖА
- Кандидатскую диссертацию Вы защитили о философии Гегеля, по весьма далёкой от востока теме.
П.Б: - Не совсем так. Гегелевская диалектика там занимала значительную часть, но сама её тема была, еще несознательно, достаточно близка к философии чучхе – «Самодеятельность масс как общественно-культурный феномен».

- Что заставило Вас обратить внимание на философию чучхе?
П.Б: - Тот фантастический, потрясающий, трагический разгром, которому подвергся марксизм-ленинизм в позднем Советском Союзе, развал Советского Союза и те огромные сложности, с которыми столкнулось возрождение коммунистического движения. Честно говоря, советскому обществу было свойственно такое пренебрежительно-надменное похлопывание по плечу тех теоретических разработок, которые велись в других странах социалистического содружества, не говоря уже о том марксизме, который развивался в западных странах. Считалось, что у нас всё самое правильное, а там может быть только копирование, более или менее удачное. И когда Советский Союз развалился, такая оценка отчасти оправдала себя в отношении тех стран, где социализм тоже развалился по эффекту карточного домика. Но, допустим, Куба сохранилась, Северная Корея сохранилась, Китай – по разному можно относиться к тому, сколько там социализма и как он развивается, но тоже сохранился. И поэтому неизбежно пришлось переосмыслить вот этот идеологический шовинизм времен СССР. Если люди выстояли, если они успешно развиваются, несмотря на огромные трудности, с которыми столкнулась КНДР после фактического предательства со стороны Горбачёва и позже Ельцина, значит, в этом что-то есть, это заслуживает внимания, в этом надо разобраться.
На уровне международных отношений, в начале 90-х годов, после сильнейшего удара, нашему возрождающемуся коммунистическому движению удалось установить контакты с Ливией, которой тогда руководил Муаммар Каддафи, и как раз с КНДР. Корейцам, которые тогда сами оказались в очень сложном положении, мы были интересны, дороги как некая опорная точка. Отсюда пошло развиваться и наше общество, и интерес к КНДР в России, и внимание к идеологии чучхе. Это был достаточно сложный, многоступенчатый процесс развития сотрудничества, завоевания взаимного доверия. Я думаю, что и в появлении и работе вашей организации, и многих других, есть и наш скромный вклад.

- Вы начали контакты с КНДР еще в середине 90-х…
П.Б: - Это был конец 1993 года. И это не случайно, потому что до октября 1993 еще была надежда на попытку остановить контрреволюцию. В Верховном Совете большинство было у левых и патриотических сил, огромные митинги собирал Анпилов, я был их активным участником и соорганизатором, выпускал ему газету «Молния». Но после расстрела Верховного Совета, разгрома коммунистической оппозиции, когда многие были убиты, многие брошены в тюрьмы - это стало для нас мощным толчком для обновления идейного багажа и поиска политических контактов. Мы обратились к КНДР с предложением создать общество по изучению идей чучхе, которое было создано на рубеже 1993-94 годов, и с тех пор развивалось.

- Для Кореи это тоже были очень нелёгкие годы – разрыв отношений со странами бывшего соцлагеря, тяжелые стихийные бедствия…
- Да. Это прекращение торгового и научно-технического сотрудничества, огромные моря клеветы, в очень грубой, оскорбительной форме, которые выплескивались со страниц ведущих наших СМИ. И мы в тот момент тоже были очень нужны КНДР, потому что официальная дипломатия тогда была настроена к ним очень враждебно.

- Тогда Корея переживала очень сложный период «трудного похода», там еще не было ни ракет, ни спутников, ни небоскрёбов. Все её недоброжелатели хором пророчествовали, что всё, еще буквально пару месяцев – и государства не станет…
- Но согласитесь, что ни спутники, ни ракеты на пустом месте за несколько лет не появляются. Там уже тогда была создана и сохранена научная и промышленная база для последующего рывка.

- Что Вы чувствовали тогда, приезжая в Пхеньян, и как изменилась Корея сейчас?
- Честно говоря, было очень тревожно. Мы считали, что Советский Союз нерушим, вначале вообще не верилось в то, что произошло, еще некоторое время думали, что удастся это остановить. Поэтому мы с такой же тревогой относились в КНДР. Но то, что мы видели, их искусство высочайшего уровня, память о войне, трудолюбие, самоотверженность этого народа – ассоциации были с 30-ми годами СССР. Те же готовность к внешнему отпору, монолитное единство народа, убежденность, готовность к подвигу, к самопожертвованию - это убеждало сильнее всего. Мы общались с учеными, с деятелями культуры, рабочими, работниками сельского хозяйства. Понятное дело, что это были не случайные люди, их готовили к таким встречам. Но попугая, который что-то заучил и повторяет, очень легко отличить от искреннего человека, действительно радующегося жизни, осознающего эту внешнюю угрозу и убежденного в том, что он говорит. Все эти факты убедили нас, что страна чучхе выстоит и победит, и что мы, если освоим эти идеи и будем творчески применять их на практике – у нас тоже есть шансы на успех.

- Чем, по-вашему, теоретики чучхе действительно обогатили мировую философию и левую политическую мысль? Идеи, выводы, открытия, до которых раньше никто не додумывался?
П.Б: - Дело в том, что в современном буржуазном обществе философы – это платные идеологи буржуазии, которые сами ничего не решают. И будучи идеологической обслугой, они не в состоянии сами почувствовать мощь творца. В чем преимущество Ленина, Сталина и Ким Ир Сена перед Платоном, Аристотелем или Гегелем? В том, что они свои философские идеи воплотили на практике в масштабах целой страны, трудно, тяжело, но вывели свои страны в мировые лидеры.

- Согласно чучхе, в социалистическом обществе, над его развитием уже не довлеют экономические законы, а сам человек, народ должен быть осознанной движущей силой…
П.Б: - Скажу так: в позднесоветском обществе, наряду с нарастанием элементов буржуазных отношений, происходило отчуждение масс трудящихся от исторического творчества. В КНДР, как мы видим, тема субъекта исторического творчества очень остро и нетрадиционно решена в философском плане и осуществляется на практике. Тут особо теоретизировать не надо – посмотрите, что произошло в позднем СССР и что происходит в КНДР. Позднесоветским догматическим марксистам стоило бы покаяться за пренебрежение идеями чучхе, но они сейчас склонны рассказывать, что марксизм- ленинизм сам по себе был плохой и не правильный.

ДОКТОРСКУЮ БУДУ ЗАЩИЩАТЬ В КНДР

- Один из самых сложных в чучхе для русского, и шире – европейского читателя - это вопрос о Вожде. Возможно, потому что в нашей политической реальности мы не видим таких людей, а только проходимцев, претендующих на эту роль. В одной из своих работ Вы писали, что лидеры чучхейского типа «в буржуазном мире воплощают в себе лучшие черты человека коммунистического будущего» - однако примеры сами приводили из фантастики и мифологии. Каков механизм появления, формирования такой личности в буржуазном обществе, где далеко не самое лучшее бытие определяет сознание?
- Любое бытие не является чем-то монолитным, в нём действуют, согласно гегелевской и марксисткой диалектике, противоположные, борющиеся тенденции. Иначе в буржуазном обществе не появились бы ни Фурье, ни Карл Маркс, ни Ленин. Да и история развивается не всегда прямолинейно – революция произошла не в развитых капиталистических странах, как ожидалось, а в более отсталой России. Как раз сейчас я работаю над докторской диссертацией, которую собираюсь защищать в КНДР, где касаюсь и того вопроса, который вы задали. Тема – «Становление внешней политики России под влиянием кимирсенизма-кимчениризма». Там я рассматриваю, как нынешний президент РФ, совершенно не являясь коммунистом или социалистом, но под влиянием - не только, но в том числе - контактов с КНДР, личного общения с её лидерами, - это всё способствовало тому, что Россия 90-х превратилась в Россию 2015 года. Самостоятельный мир в понимании идеологии чучхе, мир, который управляется не силовым и финансовым давлением единого центра, мирового жандарма, а в котором выстраивается баланс на основе уважения взаимных интересов между государствами, переговоров, консенсуса – это именно та линия, которую сегодня проводит во внешней политике руководство России.

- Можно ли направленно вырастить такую личность, или самому стать Вождем? Приведу пример из христианской теологии: церковь канонизирует людей только после смерти, считая, что пока человек жив, он всегда рискует оступиться, сколь бы мудрым и праведным не казался. Чучхе же предлагает безоглядно поверить в человека при жизни – а наш народ очень недоверчив во всем, что касается политики, и имеет на то свои горькие причины.
П.Б: - Как вам сказать… В чучхе, конечно, вопрос критики руководства весьма специфично решается. А вопрос «можно ли вырастить вождя» там решается в рамках преемственности революционных традиций. Это то, на чем споткнулись мы в СССР – Владимир Ильич не выделял Сталина среди других. Если письмо съезду является подлинником, то он вообще не думал о том, чтобы поставить себе преемника, он делегировал это партии. У Сталина тоже нет никаких следов, что он занимался этим вопросом. У Сталина личная жизнь трагическая – один из его сыновей погиб во вражеском плену, второй был при Хрущёве брошен в тюрьму, дочь совершенно не унаследовала его политических взглядов и эмигрировала. И он, хотя совершенно не был догматиком, был настоящим творческим марксистом, который в разных сложных ситуациях очень гибко реагировал, но, очевидно, тоже ожидал, что партия сама выдвинет новых руководителей. Это, возможно, была самая страшная ошибка Сталина, поскольку Хрущёв, учитывая весь нанесённый им вред, был, возможно, худшей из имевшихся фигур. А в КНДР, сколько бы буржуазная пресса не писала, что вот, наследник воспитан на Западе, сейчас начнётся перестройка – а ничего подобного. Это и есть новаторство идеологии чучхе, что там создана такая система «воспитания вождей», которая работает на протяжении уже трёх поколений.

- Важная оговорка, которую подчеркивал и зам. председателя ТПК товарищ Ким Ги Нам в недавнем интервью А. Проханову – что это не обязательно должно быть кровное родство, главное – родство идейное…
П.Б: - Думаю, что выбирают лучших. Хотя нет таких демократических выборов президента, как у нас, но отсев там идет намного более строго и тщательно. Мы не можем знать всех деталей, а гадать смысла нет, но мы можем видеть результат.

- Можно ли сказать, что это учение сейчас развивается, а не застыло на штудировании трудов основателей? Какие вопросы сейчас волнуют корейских и зарубежных чучхеистов?
П.Б: - Да, конечно, и когда я получаю новые труды товарища Ким Чен Ына, я радуюсь, что у него среди всех повседневных практических забот находится время на разработку теоретических трудов, и что эта традиция продолжается. Регулярно выходят его брошюры, как правило, посвященные конкретным практическим применения идей чучхе и сонгун, их можно сравнить со статьями Ленина 20-х годов, «Великий почин» и другими. Думаю, через несколько лет настанет время и для теоретического синтеза. Что касается зарубежных чучхеистов, наших коллег – ведется разработка идей чучхе применительно к политической, культурной, общественной ситуации тех стран, в которых мы работаем. Проводятся конференции, симпозиумы, на которых идёт осмысление практического опыта.

(Продолжение следует).

Интервью вёл Г. Глоба. Источник: Группа Солидарности с КНДР: vk.com/wall-34486042_74729

ГОТОВНОСТЬ К ПОДВИГУ УБЕЖДАЛА СИЛЬНЕЕ ВСЕГО